Неточные совпадения
То направлял он прогулку свою по плоской вершине возвышений, в виду расстилавшихся внизу долин, по которым повсюду оставались еще
большие озера от разлития воды; или же вступал в овраги, где едва начинавшие убираться
листьями дерева отягчены птичьими гнездами, — оглушенный карканьем ворон, разговорами галок и граньями грачей, перекрестными летаньями, помрачавшими небо; или же спускался вниз к поемным местам и разорванным плотинам — глядеть, как с оглушительным шумом неслась повергаться вода на мельничные колеса; или же пробирался дале к пристани, откуда неслись, вместе с течью воды, первые суда, нагруженные горохом, овсом, ячменем и пшеницей; или отправлялся в поля на первые весенние работы глядеть, как свежая орань черной полосою проходила по зелени, или же как ловкий сеятель бросал из горсти семена ровно, метко, ни зернышка не передавши на ту или другую сторону.
Шум от перьев был
большой и походил на то, как будто бы несколько телег с хворостом проезжали лес, заваленный на четверть аршина иссохшими
листьями.
Наконец распечатал: письмо было
большое, плотное, в два лота; [Лот — русская мера веса (12,797 г), применявшаяся до введения метрической меры.] два
большие почтовые
листа были мелко-намелко исписаны.
Уже два
листа бумаги были испорчены… не потому, чтобы я думал что-нибудь переменить в них: стихи мне казались превосходными; но с третьей линейки концы их начинали загибаться кверху все
больше и
больше, так что даже издалека видно было, что это написано криво и никуда не годится.
Третий
лист был так же крив, как и прежние; но я решился не переписывать
больше. В стихотворении своем я поздравлял бабушку, желал ей много лет здравствовать и заключал так...
Обед кончился;
большие пошли в кабинет пить кофе, а мы побежали в сад шаркать ногами по дорожкам, покрытым упадшими желтыми
листьями, и разговаривать.
Бывало, покуда поправляет Карл Иваныч
лист с диктовкой, выглянешь в ту сторону, видишь черную головку матушки, чью-нибудь спину и смутно слышишь оттуда говор и смех; так сделается досадно, что нельзя там быть, и думаешь: «Когда же я буду
большой, перестану учиться и всегда буду сидеть не за диалогами, а с теми, кого я люблю?» Досада перейдет в грусть, и, бог знает отчего и о чем, так задумаешься, что и не слышишь, как Карл Иваныч сердится за ошибки.
Между старыми яблонями и разросшимися кустами крыжовника пестрели круглые бледно-зеленые кочаны капусты; хмель винтами обвивал высокие тычинки; тесно торчали на грядах бурые прутья, перепутанные засохшим горохом;
большие плоские тыквы словно валялись на земле; огурцы желтели из-под запыленных угловатых
листьев; вдоль плетня качалась высокая крапива; в двух или трех местах кучами росли: татарская жимолость, бузина, шиповник — остатки прежних «клумб».
«Осенние
листья», — мысленно повторял Клим, наблюдая непонятных ему людей и находя, что они сдвинуты чем-то со своих естественных позиций. Каждый из них, для того чтоб быть более ясным, требовал каких-то добавлений, исправлений. И таких людей мелькало пред ним все
больше. Становилось совершенно нестерпимо топтаться в хороводе излишне и утомительно умных.
Мать быстро списывала какие-то цифры с однообразных квадратиков бумаг на
большой, чистый
лист, пред нею стояло блюдо с огромным арбузом, пред Варавкой — бутылка хереса.
Елена полулежала на тахте, под
большой картиной, картина изображала желтые бугры песка, караван верблюдов, две тощие пальмы в лохмотьях
листьев, изорванных ветром.
А этот, товарищ Яков, — что такое он?» — Незаметно для себя Самгин дошел до бульвара, остановился, посмотрел на голые деревья, — они имели такой нищенский вид, как будто уже никогда
больше не покроются
листьями.
Но уж прежней славы
больше с нами нет.
Уж не светит Игорю солнца ясный свет.
Не ко благу дерево
листья уронило:
Поганое войско грады поделило.
По Суле́, по Ро́си счету нет врагу.
Не воскреснуть Игореву храброму полку!
Дон зовет нас, княже, кличет нас с тобой!
Ольговичи храбрые одни вступили в бой.
Вымостил
Большую и Дворянскую улицы, завел пивоварение и медоварение, ввел в употребление горчицу и лавровый
лист, собрал недоимки, покровительствовал наукам и ходатайствовал о заведении в Глупове академии.
Не говоря ни слова, встал он с места, расставил ноги свои посереди комнаты, нагнул голову немного вперед, засунул руку в задний карман горохового кафтана своего, вытащил круглую под лаком табакерку, щелкнул пальцем по намалеванной роже какого-то бусурманского генерала и, захвативши немалую порцию табаку, растертого с золою и
листьями любистка, поднес ее коромыслом к носу и вытянул носом на лету всю кучку, не дотронувшись даже до
большого пальца, — и всё ни слова; да как полез в другой карман и вынул синий в клетках бумажный платок, тогда только проворчал про себя чуть ли еще не поговорку: «Не мечите бисер перед свиньями»…
Первое письмо, полученное Грушенькой, было длинное, на почтовом
листе большого формата, запечатанное
большою фамильною печатью и страшно темное и витиеватое, так что Грушенька прочла только половину и бросила, ровно ничего не поняв.
Цветы завяли, садовник выбросил их, и перед домом, вместо цветника, лежали черные круги взрытой земли с каймой бледного дерна да полосы пустых гряд. Несколько деревьев завернуты были в рогожу. Роща обнажалась все
больше и
больше от
листьев. Сама Волга почернела, готовясь замерзнуть.
Синими цветами из травянистых зарослей выделялся борец с зубчатыми
листьями, рядом с ним — башмачки с
большими ланцетовидными
листьями, нежные василистники с характерными яркими цветами,
большие огненно-красные зорки с сидячими овально-ланцетовидными
листьями и группы оранжевых троллиусов.
Около реки и вообще по сырым местам, где
больше света, росли: козья ива — полукуст-полудерево; маньчжурская смородина с трехлопастными острозубчатыми
листьями; таволожка шелковистая — очень ветвистый кустарник, который легко узнать по узким
листьям, любящий каменистую почву; жасмин — теневое растение с красивыми сердцевидными, заостренными
листьями и белыми цветами и ползучий лимонник с темной крупной листвой и красными ягодами, цепляющийся по кустам и деревьям.
Из таких вьющихся растений можно указать на уже знакомую коломикту и лимонник с запахом и вкусом, действительно напоминающими лимон. В сырых местах росли папоротник, чистоуст с красным пушком на стеблях, что придает растению весьма эффектный вид, и целые заросли гигантского белокопытника.
Листья его
большие, раздельнозубчатые, сверху бледно-зеленые, внизу матово-бледные. Весной это самое лакомое блюдо медведей.
Раза два мы встречали болотных курочек-лысух — черных ныряющих птичек с
большими ногами, легко и свободно ходивших по
листьям водяных растений. Но в воздухе они казались беспомощными. Видно было, что это не их родная стихия. При полете они как-то странно болтали ногами. Создавалось впечатление, будто они недавно вышли из гнезда и еще не научились летать как следует.
— А вот сейчас увидим, Марья Алексевна, из самой книги. — Михаил Иваныч перевернул несколько
листов. — Тут все о сериях
больше говорится, Марья Алексевна, — ученая книга.
Дети играют на улице, у берега, и их голоса раздаются пронзительно-чисто по реке и по вечерней заре; к воздуху примешивается паленый запах овинов, роса начинает исподволь стлать дымом по полю, над лесом ветер как-то ходит вслух, словно
лист закипает, а тут зарница, дрожа, осветит замирающей, трепетной лазурью окрестности, и Вера Артамоновна,
больше ворча, нежели сердясь, говорит, найдя меня под липой...
Вот задрожала осиновая роща;
листья становятся какого-то бело-мутного цвета, ярко выдающегося на лиловом фоне тучи, шумят и вертятся; макушки
больших берез начинают раскачиваться, и пучки сухой травы летят через дорогу.
Тут же можно было видеть серебристо-белые пушки ломоноса с мелкими
листьями на длинных черешках, отходящих в сторону от стебля; крупный раскидистый гречишник, обладающий изумительной способностью приспосабливаться и процветать во всякой обстановке, изменяя иногда свой внешний вид до неузнаваемости; особый вид астры, растущей всегда быстро, и высокую веронику, выдающую себя
большим ростом и соцветием из белых колосовидных кистей.
Теперь на ее месте
большое моховое болото, поросшее багульником с ветвями, одетыми густым железистым войлоком ярко-ржавого цвета; голубикой с сизыми листочками; шикшей с густо облиственными ветвями, причем
листья очень мелки и свернуты в трубочки.
Чаще всего (и в данном случае) здесь можно видеть: довольно высокую охотскую хохлатку с мелкими желтыми цветами, нежные розовые цветы донтостемона, у которого и стебель, и верхние
листья покрыты тонким пушком, и цепляющийся за ивняки схизопепон переступенелистый с выемчатыми сердцевидными
листьями; затем звездчатку водяную с характерными для нее бледной листвой и узловатым стебельком и пышный белокопытник, образующий
большие заросли громадных жирных
листьев, напоминающих лопасти рогов сохатого.
Целые сутки червяки только и делали, что ели. И
листу всё им надо было подавать
больше и
больше. Когда им принесешь свежий
лист и они переберутся на него, то делается шум, точно дождь по
листьям; это они начинают есть свежий
лист.
Но раз весной я пошел в сад и заметил, что почка на тутовнике стала распускаться, и на припоре солнечном уж был
лист. Я вспомнил про семена червей и дома стал перебирать их и рассыпал попросторнее.
Большая часть семечек были уже не темно-серые, как прежде, а одни были светло-серые, а другие еще светлее, с молочным отливом.
Перелинявши, червяки сильнее стали есть, и
листу пошло еще
больше. Через 4 дня они опять заснули и опять стали вылезать из шкур.
Листу пошло еще
больше, и они были уже ростом в осьмушку вершка. Потом через шесть дней опять заснули и вышли опять в новых шкурах из старых, и стали уже очень велики и толсты, и мы едва поспевали готовить им
лист.
Альфонс Богданыч улыбнулся. Да, улыбнулся в первый раз, улыбнулся спокойной улыбкой совсем независимого человека и так же спокойно посмотрел прямо в глаза своему патрону… Ляховский был поражен этой дерзостью своего всенижайшего слуги и готов был разразиться целым потоком проклятий, но Альфонс Богданыч предупредил его одним жестом: он с прежним спокойствием раскрыл свой портфель, порылся в бумагах и достал оттуда свеженькое объявление, отпечатанное на
листе почтовой бумаги
большого формата.
Общество уже настолько разнообразно и интеллигентно, что в Александровске, например, в 1888 г. могли в любительском спектакле поставить «Женитьбу»; когда здесь же, в Александровске, в
большие праздники, по взаимному соглашению, чиновники и офицеры заменяют визиты денежными взносами в пользу бедных семейных каторжных или детей, то на подписном
листе обыкновенно число подписей доходит до 40.
Она рубит капустные
листья и дает цыплятам, те с жадностью бросаются и, обманутые, поднимают еще
больший писк.
И много, много было такого же бреду в этих письмах. Одно из них, второе, было на двух почтовых
листах, мелко исписанных,
большого формата.
«Многие тысячи лет прошли с той поры, когда случилось это. Далеко за морем, на восход солнца, есть страна
большой реки, в той стране каждый древесный
лист и стебель травы дает столько тени, сколько нужно человеку, чтобы укрыться в ней от солнца, жестоко жаркого там.
Лето на исходе, совсем надвигается нá землю осень. Пчелы перестали носить медовую взятку, смолкли певчие птицы, с каждым днем вода холодеет
больше и
больше. Пожелтели
листья на липах, поспели в огородах овощи, на Николу-кочанного стали и капустные вилки в кочни завиваться. Успенский пост на дворе — скоро придется веять мак на Макавеев.
Перед матушкой, на свободном месте передней скамейки, стояло
большое лукошко, наполненное
большими поздними персиками (венусами), которые были переложены смородинным и липовым
листом.
Представьте себе озеро, все поросшее кувшинками с их белыми венчиками и желтыми тычинками, и кругом
большие зеленые
листья.
Мне самому было бы занимательно прочесть его в эту минуту; но я никогда не имел ни одного экземпляра. Я писал прямо набело, как отчетливо помню, на
листах почтовой бумаги
большого формата, и они составили порядочную тетрадку.
Евгения Тур, то есть графиня Салиас (сестра Сухово-Кобылина), работала в"Библиотеке"довольно долго; но до смерти ее я никогда ее не видал. Она жила тогда постоянно в Париже и очень усердно делала для нас извлечения из французских и английских книг. От нее приходили очень веские пакеты с
листами большого формата, исписанными ее крупным мужским почерком набело.
Он любил говорить о том, как и когда писал"Обрыв". Потом и в печать попали подробности о том, как он запоем доканчивал роман на водах, писал по целому печатному
листу в день и
больше.
С П.И. мы одинаково — он раньше несколькими годами — попали сразу по приезде в Петербург в сотрудники"Библиотеки для чтения". Там он при Дружинине и Писемском действовал по разным отделам, был переводчиком романов и составителем всяких статей, писал до десяти и
больше печатных
листов в месяц.
К"Современнику"я ни за чем не обращался и никого из редакции лично не знал;"Отечественные записки"совсем не собирали у себя молодые силы. С Краевским я познакомился сначала как с членом Литературно-театрального комитета, а потом всего раз был у него в редакции, возил ему одну из моих пьес. Он предложил мне такую плохую плату, что я не нашел нужным согласиться, что-то вроде сорока рублей за
лист, а я же получал на 50 %
больше, даже в"Библиотеке", финансы которой были уже не блистательны.
Некрасов после"Солидных добродетелей"стал мне платить по 100 рублей за
лист с рассказа"Посестрие". Такой гонорар считался тогда очень хорошим. Его получала такая писательница, как Хвощинская, когда я издавал"Библиотеку"еще в половине 60-х годов. Из молодых моих сверстников самый талантливый — Глеб Успенский вряд ли и тогда получал значительно
больше.
Мать, щегольски разодетая, по данному ей от меня знаку, выбегала из гостиной, надевала на себя высокий белый фартук, снимала бережно ножичком чудное пирожное с железного
листа, каждую фигурку окропляла малиновым сиропом, красиво накладывала на
большое блюдо и возвращалась к своим гостям.
Как оно называется?» Отец удовлетворял моему любопытству; дорога была песчана, мы ехали шагом, люди шли пешком; они срывали мне
листья и ветки с разных дерев и подавали в карету, и я с
большим удовольствием рассматривал и замечал их особенности.
Обед состоял из
большой миски щей, в которых плавали жирные куски говядины и огромное количество перцу и лаврового
листа, польских зразов с горчицей и колдунов с не совсем свежим маслом.
На дворе стояла оттепель; солнце играло в каплях тающего на иглистых
листьях сосны снега; невдалеке на земле было
большое черное пятно, вылежанное ночевавшим здесь стадом зубров, и с этой проталины несся сильный запах парного молока.
Плакучие березы купали в озере свои ветви, и кое-где берега поросли осокой, в которой прятались
большие желтые цветы, покоившиеся на широких плавучих
листьях.
Он пробовал
больше заниматься, но ему наука не шла в голову, книга не читалась, или пока глаза его читали, воображение вызывало светлые воспоминания былого, и часто слезы лились градом на
листы какого-нибудь ученого трактата.